Другая — «Итоговая Диета», исследование степеней разложения трупа. Третья — «Стремительность Халявы» Леона Вордила, в которой протагонист — простая анатомия, движимая ужасом. «Дайте мне любое общее высказывание, — заключил Вордил, — и я усовершенствую его до безобразия». У этой темы оказались безумные параметры — это поглотило его воображение. Он смеялся, и сам не знал, почему.

— Я хочу, чтобы ты перфорировал Атома, — говорит Термидор в тысячный раз.

— Ты несчастный человек, босс, — я это вижу. Ты когда-нибудь просто сидел со своей женщиной и смотрел на дерево?

— Что? Что ты мне сказал?

— Ужас вселенной отслаивается, как эмаль с картошкопушки, ты в курсе? Безмерность менее позорна, чем увольнение.

— Нада Нек, дай мне пистолет. Быстро. Баноффи ушёл в порт общаться с приливными

медузами, когда бомба прекратила действовать. Её установили на две тысячи циклов. Он провёл во временной петле полгода. Он смеялся, поражаясь своей способности покинуть город. Он написал книгу. Её не приняли, его ярость перенаправилась, и он стал сам себе голова. Через год после его освобождения из временной петли двадцать издательств по всей Америке разлетелись вдребезги. 8 – Оперение лошади Атом входит в Крепость с цветами и пакетом муравьев. Его вводят в мраморный холл, где Термидор обедает на дальнем, дальнем конце стола. Одноразовые лакеи стоят у стены.

— Мистер Атом. Добро пожаловать в мою жизнь. Нада Нек, поставь цветы в воду. Муравьёв брось в печь. Минитмен, возьми и продай плащ мистера Атома. И проверь его на изъяны.

Минитмен снимает плащ с Атома и обшлёпывает его.

— Он безупречен, мистер Термидор.

— Я навёл о тебе справки, сыщик, — сказал Термидор, когда Минитмен вышел. — Слыхал, у тебя такой лясомёт, что очарованные кошечки выпрыгивают из пижам. Ты умник, Атом, по тебе сразу видно. — Бряцанье ножа и вилки раздается эхом по тихому в остальном помещению. Термидор не поднимал взгляд с тех нор, как Атом вошёл. Теперь он останавливается.