Дверь хлопает за спиной Атома и Барбитур. Неуязвимая, как дым, Мэдисон выуживает аморт, когда они отправляются прочь.

— Как они тебя освободили, когда ты стоял в повестке?

— Предпочёл бы не вспоминать.

— От меня не скроешь, Тэфф. Слышала, они отымели тебя, как рабочую пчелу.

Атом не теряется.

— Я был молод, мне нужен был мёд.

— Признаю, они сладенькие. Готов?

— Рука перезаряжается в ядре, — говорит Атом, слегка смущённый. — Ты не будешь напрягаться, детка?

Мэдисон вытаскивает что-то из-под плаща — похоже на старую пудреницу. Временная бомба. Глаза так близко посажены, что сливаются, как двойной желток — это Шив следует за Китти Стиклер сквозь дождь. Был момент, когда он потерял её перед выставкой манекенов, но лезвие его ножа трепещет в её сторону, подобно иголке компаса. Он жаждет успокоить копьё в её сердце.

— Я не как другие, — шепчет он. — Я вижу тебя всё время. — Она настоящая куколка, положи её горизонтально, и её глаза закроются. — Будешь ли ты рыдать настоящими слезами, Китти? — шипит он и переходит дорогу по направлению к ней.

Джед Хельмс нестройно молотит по клавиатуре чёрного пианино.

— Эй, Термидор, что я делаю? — Он увлечённо развивает тему. — Ну что? Что я делаю?

Термидор пристально смотрит назад.

— Изображаю рыбу-фугу, — вопит Хельмс. — А? Изображаю рыбу-фугу! — И он плещется смехом.

— На кой мне это надо? — говорит Термидор, поворачиваясь к Наде Неку. — На кой мне в жизни нужна пианисторыба?

— Вы имели в виду „рыбу-пианистку”, босс.

— Нек, я уважаю тебя как мужчину, но как убийца ты от меня ускользаешь. Что случилось с кармой оружия? Я стану голым скелетом раньше, чем поставлю свою жизнь на огонь-по-проводам. Что с тобой и прочими софтострелками, а? Слизняки с гаснущими искрами сознания? Что ещё у них есть — блоки стимпаков? Специальные пули для жертв с развевающимися волосами? Почему бы тебе не закупаться в Револьверной Хижине, как Карл Баноффи?