— Извините, что перебиваю, — делает замечание Атом. — Предупредите только, когда мне положено испугаться.
— Зачем мы тратим время на этого имбецила? — взвивается возмущённый Туров. — Прикажите Джоанне аккуратно его нашинковать, и свяжемся с Термидором напрямую.
— Вы должны извинить мистера Турова, сэр, — импульсивный парень, испытывает восторг, обнаружив подвязочную змею в почте.
— Перфорировать его, мистер Кэндимен? — спрашивает Джоанна, высовывая язык.
— Правда, Джоанна, успокойся. Понаблюдай за Джоанной, мистер Атом, когда он думает мысли, громадные и медлительные, как империи. Пена у него на губах — сливки мировой мудрости. На чём мы остановились?
— Мы обсуждали пулю. Похоже, я буду иметь удовольствие её присутствия в моём сердце.
— Ну вы и парень, сэр, вот так так! Я едва могу оторвать взгляд от вас. Выдающаяся личность.
— Ты чего, не понимаешь? — пищит Туров в пароксизме гнева.
— Туров! — рявкает его хозяин. Туров стоит, истекая слабостью. Кэндимен поворачивается к Атому.
— Теперь, сэр, к вопросу о мозге — я охотился за ним от Праги и Танжера до древних дорог Нью-Орлеана. А теперь я подобрался к нему настолько близко, что заполучу его любыми средствами.
— Средства — действенное слово.
— Преступление — развивающееся понятие, сэр, — объявляет Кэндимен с вялым видом. — И оно должно развиваться со временем.
— Этот джентльмен звенит, как натянутая струна, — говорит Атом Мэдисон, когда они бродят по больнице. — Ледяная генеалогия. Англо. Большой человек, но падающий цветок располосовал его щёку. Пытался протолкнуть мне какую-то трансцендентную сделку, но в его истории больше дыр, чем в резиновой женщине. Дело принимает странный оборот.