Блоха Лонца сидит под ветряной турбиной и баюкает Радость Снайпера. Жирное тело в несерьёзной куртке, он укрепляет свои ссохшиеся ощущения, ввозя кон-трабандой в Америку факты и табак. Уши у него достаточно большие, чтобы вызвать смех. При его вместимости как у ромба только один клиент платит ему за передачу приказов, и этот клиент только что сел напротив.

— Сообщишь мне потом, Блоха?

— Когда я этим пренебрегал?

— Ты ничего от меня не скрываешь, не так ли?

— Вечно сомневаешься, Атом?

— Нет. — Атом прикуривает амортизатор. — Курить будешь?

Блоха взмахивает курткой, обнажая сотню коробок амортов, словно подсобку старого сигарного склада.

— Предлагаешь дьяволу спичку?

— Я задаю вопросы: ты рекомендовал мои услуги в последнее время?

— Ага. Большой мужик. Тупой. Полчаса пытался выбрать себе имя. Но склизкозадый коротышка с ним — он-то говорил серьёзно. Про Фиаско тоже спрашивали — можно было бы отправить их прямиком к Гарри, но я послал их к тебе.

— Благодарствую. — Атом передаёт пять сотен баксов.

— У меня из-за этих денег могут быть проблемы, Атом.

Атом затягивается папироской.

— Не гони. Проблемы никогда тебя не оставят и всегда будут считать тебя достойным их внимания. Проблемы — как ангел. Твой ангел, Блоха.

И тут же Атом жалеет о своих словах — не стоит говорить такие страшные вещи другу. Почему он всегда должен быть умным?

— Извини, Блоха. Вот. — Он даёт ему отделанную перламутром фотографию себя, рыдающего посреди стаи императорских пингвинов. — И ещё это. — Он лезет в плащ, достаёт что-то и разворачивает. — Это пристёгивающийся фильтр обаяния. — Он нацепляет жестяной слюнявчик на Блоху. — А теперь скажи, что любишь меня.