— Ага, всё как он сказал, я тоже слышал эту историю.
— Ясно. И всё?
— А что, этого мало?
Термидор откидывается назад и разглядывает обоих. — Нада Нек, ты хорошая правая рука, но твою философию нельзя изложить вслух, не сбившись на австралийский акцент. Шив, ты хороший резатель, но твой интерес к ножам ведёт тебя к ошибкам в суждениях.
Оба ёрзают на диване. Шив хотел бы упомянуть о слабости босса к одной пустоголовой блондинке. Он считает её неуместной. Он полагает, что сам подходит ей гораздо лучше. Всё-таки Китти скальпелезависимая, а он резатель. Он понимает эти радости. Ты не жил, пока не оперировал собственной рукой. — Вот что я скажу, — объявляет Термидор. — Шив, сядь на хвост Китти, посмотри, может, она выведет тебя на этого малого, Фиаско. Нада Нек, — ты найдёшь мне Атома. Он знает что-то об Исчезнувшем Гарри, пускай поделится знанием. Убирайтесь.
— Шив всё сделает как надо, — шелестит резатель, когда они с Надой Неком пятятся из комнаты.
— Китти, Китти, Китти, — мурчит Термидор.
Фиаско, Атом. Их кости сунут в работающую мельницу раньше, чем они снова начнут приставать к этой невинной девушке. На чём она его поймала? Походка, эгоизм, сарказм. Она совершенный призрак его матери. Босс, конечно, думает, что он преувеличил, но Тренсем знает, чему он стал свидетелем. Ему пришлось обнажить бензопилу, и эта шваброчка — та, которую никто толком не видит — стояла и пыталась привлечь его внимание. Оглянувшись, он обнаружил на сцене незнакомца в большом чёрном плаще, играющего на гигантской флейте. И пока он играл, что-то начало надуваться на конце инструмента. Это оказалась человеческая голова, полностью повторяющая таковую музыканта, губы прилеплены к другому концу флейты, смотрит на своего близнеца. Потом тело начало выпадать из-под головы, как рождающийся телёнок.