— Извините, босс, вы меня раздавили.

— Шив думает, — шепчет Шив, не глядя по сторонам, — что Нек только притворяется тупым.

Китти начинает стучать каблучком, и все замечают, что она в комнате.

— Китти, какой дьявольский план привёл тебя в наше скромное жилище?

— Целовать паркет, да? — Она идёт к столу, выхватывает амортизатор из пачки и прикуривает. — «Эти слова отравляют мне жизнь». Вы в курсе, что я сегодня едва не погибла?

— Какая-то неприятность у тебя?

— О ха-ха, думаешь, прикольно торчать там, разглагольствовать со сцены перед кучей хамья?

— Естественно, именно об этом мы тут и размышляем — доставляет ли тебе этот процесс удовольствие? Будет ли так же радостно тем из нас, кто шевелит ко-нечностями.

Китти шествует к тяжёлому столу, хватается за его углы и пристально смотрит поверх него в единственный живой глаз Термидора.

— Ты быстро растёшь в моих глазах, Эдди, прямо как когда открыли, что бронтозавр может сидеть на жопе.

Термидор выставляет вперёд челюсть, как лоток в кассовом аппарате.

— Отлично, ты даёшь мне истинные факты в стиле «было-дело-я-обо-всём-этом-читала». А то у таких людей, как я, не на всё хватает места в жизни.

— Ладно, ладно. — Она садится напротив с сигаретой в руках. — Парень вошёл за здорово живёшь, поднялся на сцену и набросился на меня с угрозами и т.д. Потом в ход пошли словесные оскорбления, игра на флейте, огонь упрёков, горемнеи. Повсюду пули — у меня царапина на макияже, видите?

— Ничего не вижу.

— Зато больно.

— Ты просто не знаешь, что такое боль. Твой спинной мозг никогда не видел света.

— Да? Ну, зырь сюда, мистер Был-Там-Спёр-Рубашку. — Китти вытягивает на стол длинную ногу и задирает штанину, показывая сигаретой. — Видишь? Костепилка, прямо насквозь. Добавлено два дюйма, снова скреплено, конец сказки.