Он сидит за тяжёлым мраморным столом в каменном замке. Крепость группировки Термидора – не квартирка с картонными стенами, как центр города Бетти; она построена на заказ, внешние стены такие толстые, что занимают больше площади, нежели собственно жилые помещения. Промышленную готику разбавляет Брен-Шуй, искусство обмениваться негативной энергией с окружающей средой посредством размещения огнестрельного оружия в правильных местах по всему дому. Он ставит на место приёмник, ломкий удар отдаётся эхом.

— Сэмми Тренсем у тумблера, — говорит он. — Сообщает, кто-то якобы устроил хаос в Креозоте.

Нада Нек и Шив сидят у стены на низком диване. Три складки появляются у Нады Нека на лбу — по одной на каждый нервный импульс. — Это ведь Тренсем по жизни всем вокруг продаёт обособление в форме кодеина? Может, он, наконец, влип на этой почве?

— Так, что его мозги скачут, как камбала? Я столкну его с такой высокой крыши, что он умрёт от скуки раньше, чем ударится о тротуар.

Шив исследует набор храповых ножей, отдыхающих у него на коленях. — Я им займусь. Помочу одну из этих тонюсенек.

— Шив, Шив, Шив. Я тронут. Слышал, Нек? Вдохновенный художник. Суматошное мельтешение ножа — и твои кишки разматываются по ковру. Может, даже солит лезвие перед ударом. Но пока придержи коней, Шив, ладно? Там была Китти — я хочу, чтобы она была тут, готовая целовать паркет.

— А, она внизу, босс, она здесь, — говорит Нада Нек.

— Чего? На кой мне в жизни сдалась Китти Стиклер?

— Вы говорили, вы хотите, чтобы она была здесь.

— По моему приказу, а не забежать на огонёк, будто у нас тут деревенская кафешка, где можно потрепаться о цветах и кроликах, ага?