— Точно — в мертвеца.

— Где твоё воображение?

— В медицинском кабинете. — Она разглядывает его поверх стакана. — Ты на проказе, Тэфф? У тебя лоб пульсирует не хуже сердца.

— Здоровая психика — девственность разума, солнышко. Угости амортизатором. — Она раскуривает его в своих губах и передаёт ему. Он от души затягивается. — Знаешь девушку по имени Китти Стиклер?

— Конечно. Блондинка стандартной комплектации. Все отличительные черты убраны. Отвергает мужиков, которые её сроду не замечали. Ходят слухи про интеллект, но ничего убедительного. Поёт во Дворце Креозота.

— В клубе стрелков?

— Качественное обаяние запаса живцов. Канделябры резиновые — там не любят случайностей.

— Похоже, моё заведение.

— Ага — грохочущие поддельные небеса.

— На это я и рассчитываю. Лучшая вмазка в этой кладбищенской стране — добиваться результата.

— Результативность. — Она стоит прямо перед ним, смотрит в его глаза и сквозь них. — А программа снятия зависимости есть?

Атом хихикает.

— Ты и твой влажный ротик. — Он созерцательно втыкает на свою папиросу. — Я почти подсел на тебя, солнышко.

— Не смеши меня, — говорит она, — своими угрозами.

Дворец Креозота — последнее слово общественных беспорядков. Суженые философий, таких же разнообразных, как Мальро, собираются под одной крышей, дабы предаваться свирепой лживости и взрывному высокомерию. Единственная надежда отвлечь этих ублюдков — выпихнуть на сцену дурочку и заставить её подать голос. Эту роль играет Китти Стиклер — поёт здесь классику «Бежевых Почек», где перечисляются хирургические насилия, и представители всех полов сообщают, что благоволят к женским формам. Она чирикает без намёка на иронию, сама перенесла каждую косметическую операцию из списка. Её тело настолько подогнано под медиа-стандарт, что едва регистрируется сетчаткой. Похоже, она неспособна завязать. Где-то есть узел — однажды он поддастся.