— Такой обычный парень, а? А мне рассказывали другое. А, Нек? Наш гость – и вправду сложная мишень, да?

Пока Термидор говорил о положении пистолета Атома, Нада Нек снимал с него мерку. — А кажется вполне простым, — подозрительно бормочет он.

— Смертельно простой, — улыбается Термидор. — Точно. Парень попал в переплёт, ни в чём не замешан, получает по ушам исключительно за ресницы своих прекрасных глаз, — так мы должны были подумать, умник?

— Почти настолько простой, мистер Термидор. Знаешь, мой отец часто повторял: „За что могли бы мы возблагодарить тьму, как не за свет?” Похоже, в таком городе, среди рецидивистов, он оказался оригиналом — вместо того, чтобы раз за разом предпринимать одно плохо продуманное правонарушение, он повторил одно преступление миллион раз в голове, и только один раз во плоти, ограбление, окончившееся его угрюмой смертью. Его призрак продолжает каждую ночь совершать набег, противоестественное воздержание при жизни дало его душе миллион толчков к самовыражению. Иногда кислыми вечерами, если вслушаться, можно услышать, как Отец пытается вскрыть то крепкое хранилище прозрачными руками.

Минитмен примеряет плащ Атома на складе. Тот садится, как перчатка, и создаёт шипучее ощущение внутри. Он понимает, плащ смыкается, как Венерина мухоловка. Перед глазами появляются точки, зрение затуманивается. Он не то чтобы удовлетворён, но не может ни дышать, ни жаловаться. Кости ломаются с тупым ударом. Скоро плащ превращается в подобие тюбика зубной пасты, сдавленного в кулаке — фарш бандита извергается с обоих концов.

— Где тыква? — говорит Термидор в главном холле. Атом, лучащийся безразличием, широко зевает.

— Эй, таинственный гость, я тебя задерживаю?

— Немного.

Термидор толкает по столу телефон.